Митрополит Сурожский Антоний

О СЛЕДОВАНИИ СВЯТЫМ
Слово, произнесенное на всенощной под праздник трех святителей — Василия Великого, Григория Богослова, Иоанна Златоуста 11 февраля 1982 г., в храме святых апостолов Петра и Павла, что в Лефортово (Москва)


Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Праздник святых — это день, когда мы радостным, ликующим сердцем говорим Богу: Господи, спасибо, что они жили, спасибо, что они явили нам пример того, как можно жить, спасибо, что через столетия до нас дошло животворное их слово!.. Спасибо вам, святители Христовы, преподобные отцы, наставники наши, что вы так услышали глас Господень, так восприняли Его Евангелие, что стоите вы перед нами, как образ подлинного, истинного христианского жития!

В одной из своих проповедей святой Иоанн Златоуст говорит, что праздновать день святых — хорошо, петь им славу и наше благодарение — справедливо, но что напрасны все наши молитвы, все наши песнопения, если этим кончается наше почитание святых. Святых надо почитать тем, чтобы следовать их примеру и учиться от них, как жить по Христу, как жить по Евангелию.

Святители, которых мы сегодня празднуем, воспеваем, о которых так полно наше сердце благодарности и радости — три из великих столпов Православной Церкви. Они провозгласили, в дивной красоте, в совершенной, бескомпромиссной истинности, учение Евангелия, учение Христово, учение апостольское, учение православное. И первое, чему мы должны от них научиться, это подобной верности каждому слову, любви к каждому слову, которое произнес Господь и Бог наш Иисус Христос. Истина, правда, вера в них воссияла.

Но можно, продолжая исповедовать и проповедовать чистое Православие, быть изменником учению Христову жизнью, поступками. Мы исповедуем Бога Единого в Троице. По учению святого Григория Богослова, это значит исповедовать Бога любви; и если мы исповедуем Его устами, но вся наша жизнь противоречит этому нашему исповеданию, если мы не живем любовью, если не возвещаем мы любовь в каждом слове, в каждом действии нашем, мы лжем и мы изменяем Христу, потому что проповедь наша перед миром должна быть не проповедью словесной, а явлением славы и силы Божией, которая побеждает нас и нас делает подлинно детьми Божиими, Христовыми учениками. Поэтому хвалим, поклоняемся, радуемся мы об этих трех Святителях, которые не только сумели прозреть чистым сердцем тайны Божий (по слову Евангелия: Блаженны чистые сердцем, — они Бога узрят), но, прозрев эти тайны, они сумели так жить, чтобы вся их вера стала жизнью,— не словом, а поступком, образом жизни, а не только учением.

Мы исповедуем Христа,— Христа, Которого апостол Павел называет Агнцем Божиим, закланным до сложения мира; в Нем как бы сосредоточена крестная, жертвенная Божия любовь. Когда Бог творил мир, Он знал, что мир от Него отпадет, Он знал, что мы будем все изменники Ему, и чтобы нас спасти, Сын Его Единородный, Слово Божие, станет плотью, Сын Божий станет сыном человеческим, и Своей жизнью и смертью и сошествием во ад нас спасет. Если мы действительно верим в крестную любовь, в эту жертвенную любовь Божию, если мы хотим быть Его детьми, сыновьями, дочерьми, мы должны уподобиться жизнью нашей Христу: любовью, состраданием, жертвенностью, тем, что мы себя можем забыть до конца ради блага, спасения, ради утешения нашего ближнего, кто бы он ни был, свой или чужой, друг или враг; потому что все, все без остатка, все без исключения сотворены Богом любовью Его, и никто не создан в погибель.

Вот что значит следовать учению трех Святителей, исповедовать православную веру в ее полноте и чистоте, исповедовать Евангелие в его полноте и чистоте: исповедание это воплотить во всю нашу жизнь. И если будет так, тогда свет Христов воссияет в нашей среде, тогда Царство Божие водворится в наших сердцах, и этот свет воссияет перед всеми, и Царство Божие пожаром охватит всех вокруг нас. Тогда начнется новая жизнь не только в Церкви (ведь и в Церкви мы должны многому научиться, чтобы быть достойными нашего Спасителя Христа), но и вокруг нас. Потому что, когда люди, неведущие Христа, познают тайну этой любви, такой любви, такой чистоты, такой возвышенности ума, такой правды сердечной — они тоже уверуют, что единственный образ человека, достойный последования — Господь наш Иисус Христос, проповеданный ныне празднуемыми Святителями, в которых явлено было, что и нам возможно то, что заповедал нам Господь.

Аминь.


 

"ТАКО ДА ПРОСВЕТИТСЯ СВЕТ ВАШ ПРЕД ЧЕЛОВЕКИ..."

Слово, произнесенное на литургии в день памяти трех Святителей, 12 февраля 1982 г., в храме святых апостолов Петра и Павла, что в Лефортово (Москва)

 

(После приветствия отца настоятеля)

Я хочу поблагодарить не только отца настоятеля, но всех, каждого из вас, за ту глубокую, тихую и светлую радость, которую я вновь пережил в этом храме, молясь с вами. Приезжая с Запада, где я прожил теперь шестьдесят уже лет, я чувствую каждый раз, приходя в наши храмы, что погружаюсь в родную и святую стихию и приобщаюсь глубокой тайне Святой Руси, которая живет и действует и которой держится Земля Русская.

Христос в сегодняшнем Евангелии говорит: Тако да просветится свет ваш пред человеки, да видя добрые дела ваши, люди прославили Отца вашего, Который на небесах... Мы призваны сиять, но сиять не своим светом, не своим талантом, не своим умом, не своей красотой, не своим красноречием, не своей ученостью, а другим светом — светом Духа Святого, светом благодати, сиянием Божиим. И нам надо всеми силами, всем сердцем, всей верой нашей стремиться к тому, чтобы стать такими прозрачными, такими гибкими в Божией руке, чтобы, встречая нас, люди могли уловить хоть какую-то искру, какой-то отблеск этого света.

Когда боговидец пророк Моисей сошел с Синайской горы после видения Божия, его лицо таким светом сияло, что люди не могли вынести этого яркого слепящего света, и он закрывал свой лик, чтобы люди могли воззреть на него. Христиане носят в себе этот свет, но — Боже — как тускло порой он сияет! Как грустно думать, что когда-то сказанное апостолом Павлом, что из-за нас, верующих, имя Божие хулится, относится из века в век к последователям Христа... Гаснет свет Христов, тускнеет свет Христов из-за того, что между людьми, которые жаждут света, и самим этим светом встает наша греховность, наша холодность, недостаток веры. Мы призваны быть пламенем — и мы не горим, а часто дым исходит от нас, словно мы только сырые дрова, которые только-только занялись, но не загорелись. А мы должны бы быть в мире, слово неопалимая купина, тот куст, который перед глазами Моисея горел и не сгорал, горел огнем Божиим и не сгорал, потому что Божий огонь не питается тем, что горит им, и не разрушает того, чему он приобщается, а делает нас причастниками этого горения и огня.

Во имя трех Святителей положим теперь, вновь и вновь, начало новой жизни. Пусть в нас так сияет Божий свет, чтобы люди, нас встречающие, останавливались на нас взором и недоумевали: откуда это сияние в их глазах? откуда такая любовь в их сердцах? как они могут так себя забыть ради меня, чужого, ради нас, враждебно к ним относящихся; как это возможно?.. Кто-то из отцов говорил: никто не может отвернуться от земли и обратиться к небу, если не увидит на лице или в глазах хоть одного человека сияние вечной жизни... Мы, христиане, призваны быть теми людьми, на лице которых сияет вечная жизнь, в глазах которых сияет Божие милосердие, Божие сострадание, всеобъемлющая Его любовь. Положим начало... Мы же говорим по-человечески: "Какая это светлая личность!". Станем такими светлыми личностями, но не только по земному, а по небесному. Тогда мы станем, как апостол Павел говорит, сотрудниками Божиими на земле; тогда и нашим трудом, и нашей молитвой, и нашим подвигом, и нашей жизнью, и нашей смертью спасется окружающий нас мир. Да будет это по молитве Святителей, которые нам доказали, что человек может возрасти в эту меру; их молитвы да защитят, да вдохновят, да направят нас на этот путь светлый, Божий.

Аминь.


 

В НЕДЕЛЮ О БЛУДНОМ СЫНЕ

Слово, произнесенное 14 февраля 1982 г. в храме Ленинградской Духовной академии

 

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Никто из нас, принявших монашеский постриг, и никто из тех, которые думают оставить все, чтобы последовать за Христом, не могут без глубокого волнения слышать тропарь о блудном сыне, который пелся сегодня, и рассказ о нем, каким он предстает перед нашими глазами из святого Евангелия, как он излился из премудрости Божией, но вместе с этим содержит в себе такую дивную Божественную любовь.

Рассказ о блудном сыне — не только рассказ о падении и о грехе, о раскаянии и о прощении, но он являет нам также то величие, которое Бог видит в человеке и в меру которого каждому из нас надо вырасти.

Остановимся на различных моментах этого Евангелия; первое — о грехе. Как мягко, как кротко говорит Господь о том, что случилось между сыном и отцом, как Он тихо, с болью и лаской говорит о том, что бывает постоянно между нами и нашими родными, родителями, близкими.

Вырос юноша в отчем доме, накопились в нем молодые силы, и показалось ему, что узко, тесно ему в том доме, где он вырос, в той обстановке, в которой ему надлежит прожить всю свою жизнь, если он останется при своем отце, в деревне, в трудах полевых, в узком кругу любящих его, но не восхищающихся им людей. И вот он идет к отцу: дай мне, отче, то, что мне причитается после твоей смерти... Это сказано так коротко и так жестоко. Если развить эти слова и попробовать уловить, о чем речь идет, этот юноша ведь говорит отцу: старик, ты зажился. Я хочу жить, не могу я ждать, пока ты умрешь, и я от тебя буду свободен, когда мне достанется плод трудов всей твоей жизни и я смогу все взять и уйти, забыв отчий дом, уйти жить по своей воле, уйти и жить, как живут люди в городах... И на это отец отзывается такой бесконечной милостью, он сына не корит, он его даже не молит опомниться; он склоняет главу под этим ударом, он соглашается на то, что для любимого сына он теперь мертв, что сын его присудил к смерти заживо, что он не существует более в душе, в любви, в сердце дорогого ему мальчика. И дает он ему плод жизни своей, все, что ему надлежит принять, когда умрет отец.

И сын уходит; сбрасывает с плеч свою деревенскую одежду, одевается так, как, ему кажется, люди богатые, городские одеваются, и идет в мир. И там он окружен друзьями, пока у него есть деньги, пока от него другие могут взять что-нибудь. Но когда ничего у него не остается, тогда находит на него возмездие, тогда случается с ним точь-в-точь то, что он совершил над отцом. Друзья, ложные, корыстные друзья от него отпадают: ты нам не нужен больше, нам нечем поживиться от тебя; твои средства, твое богатство истощилось, мы только этого и искали от тебя... — и он остается один. Один со своей душой, один со своим голодом и обездоленностью. И он ищет работы (он, свободный хозяин своего дома, останься он только при своем отце), и одна только ему дается работа: пасти свиней, то есть, в понятии древнего еврейского народа, животных оскверняющих, животных, которых ни один благочестивый еврей не стал бы пасти, для этого нанимали чужестранцев-рабов. Но и это не утоляет его голода.

И от голода, от тоски, от оставленности, от позора, от стыда он приходит в себя. Он жил, будто в нем самом ничего нет, будто все — внешне, вокруг него: богатство, красота, друзья... И нечего не осталось, кроме его собственной обездоленной жизни, погибшей жизни. И тогда он вспоминает, что где-то у него есть отец, от которого он когда-то отвернулся, сказав: "Отца мне не нужно теперь, мне нужна свобода!." А теперь эта свобода обернулась рабством, обездоленностью, ужасом. И он вспомнил, что значит слово "отец", и он вновь это слово произнес с благоговением и со слезами стыда и начинающегося в нем раскаяния. И от тяжелых дум и сердечной боли, от голода и от одиночества нашлись в нем силы преодолеть стыд и вернуться к отцу покаянно. Он пустился в путь, и он готовил свою исповедь: Отче, отец, я согрешил против неба и против тебя, я недостоин называться твоим сыном, но дай мне быть хоть наемником в твоем доме; в том доме, где я рос, как сын, дай мне место слуги, угол, кусок хлеба, обеспеченность, какую-то долю если не родного, то товарищеского тепла со стороны тех, которые на тебя работают...

И он идет. А отец никогда не переставал быть ему отцом. Сколько раз, вероятно, он выходил на дорогу в надежде, что вернется его мальчик, что не мог он уйти навсегда... И тут тоже он стоял, верно, у порога, или кто-то ему сказал: смотри, идет ожидаемый тобой; исполняется твоя мечта, исполняется молитва твоя, — идет!.. И отец побежал к сыну навстречу, пал на его грудь, обнял его; а мальчик, сын начал свою исповедь: Отче (да, он посмел его назвать отцом, хотя вот-вот скажет: "прими меня, как раба, наемника"), я согрешил против неба и перед тобой, я больше не достоин называться твоим сыном... Но тут (может быть, вы не замечали, но это так в душу бьет) отец ему не дает закончить, не дает ему сказать "прими меня, как наемника"; он его перебивает и говорит слугам: принесите первую его одежду, принесите перстень на его руку, принесите сандалии на его израненные ноги. Возвеселимся, возрадуемся: он вернулся!.. Все вокруг отца оставались, но без его сына мир был пуст, сколько бы ни было вокруг друзей и любящих и почитающих его людей...

Принесли первую одежду: не самую лучшую, не нарядную одежду, а ту одежду, которую юноша сбросил с плеч, перед тем как уйти. И когда он ее надел, он, верно, почувствовал, что время кругом прошло, что весь ужас его как бы нравственного убийства, отстранения со своего пути отца, этот ужас богатой и пустой жизни, жизни опустошающей, унижающей, оскверняющей, этот позор обездоленности и оставленности — все прошло, и он вернулся на прежнее место. Одежда та же, сандалии ему дали, а теперь — о чудо! — отец ему перстень дает... В древности перстень не был просто украшением руки. В те далекие времена, когда мало кто умел писать, перстнем запечатлевали, как печатью, всякое письмо, всякое свое заявление; и тот, кто держал в руке перстень другого человека, имел власть над его жизнью, над его имуществом, над его честью. И вот отец дает ему перстень — ему, который всем доказал, что он недостоин ни его любви, ни его доверия — отец все отдает, вплоть до своей жизни и чести; и почему? Не потому, что сын долго ему рассказывал об ужасе своего жития на чужбине, а потому, что он вернулся. Раз он вернулся, значит, он все понял, значит, он может снова начать жизнь достойную сыновства своего.

Какой это нам пример! Как часто, когда мы с кем-то поссоримся, человек к нам приходит с трепетом в душе, стесняясь, не зная, как мы его примем, лишь в надежде, что когда мы откроем дверь на его стук, то лицо наше просияет радостью. И как часто бывает, что мы открываем дверь своего сердца или своей квартиры и смотрим на него сурово и говорим: что, вернулся? с чем же ты вернулся? понял свою вину? каешься? пронизан стыдом? сгорел во стыде? Ну ладно, попробуем снова дружить, попробуем примириться, но помни: при первом твоем неправильном шаге все тебе вспомнится... Разве мы не так поступаем часто?

В притче отец всю жизнь и честь сыну отдает: вот как к нам относится Небесный наш Отец. Мы все, как блудный сын, хотим от Него все получить, но когда получаем — растрачиваем в миру. Мы не говорим, конечно, "умри" Богу — но Господь на Кресте умер нашим грехом... Разве не пора каждому из нас каяться, каждому из нас понять, что он осиротелый, обездоленный в этом мире, если нет у него отчего дома, если Бог ему не Отец, если Церковь ему не мать, если нет у него родины небесной? Повернемся же к Нему и скажем: Отче, согрешил, согрешила я, согрешили мы все совокупностью своей перед Тобой, мы недостойны быть названы Твоими детьми. Кто может в нас узнать Твой образ по нашей жизни? Разве сияет в нас красота вечности?.. И Отец нас примет, вернет Свое доверие; и тогда останется нам одно; из благодарности, из горького опыта сиротства нашего без Бога, из любви ответной на Божию любовь доказать всей жизнью, а если нужно — и всей смертью своей, что мы стали Богу воистину свои, родные, уже не только как бы случайно, по плоти,— но и по духу, что мы стали детьми Всевышнего, братьями и сестрами Того, Кто по любви крестной Своей стал Братом нашим и Спасителем, Господом Иисусом Христом.

Аминь.


 

СЛОВО,

произнесенное в праздник Сретения Господня 15 февраля 1982 г. в Свято-Троицком соборе Александро-Невской лавры (Ленинград)

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Мы сегодня празднуем Сретение Господне. Сретение — слово древнеславянское, которое значит на русском языке "встреча", а на сербском языке — "радость". И вот сегодня мы встречаем Господа с той глубокой и благодарной радостью, с которой Симеон Богоприимец Его держал на руках своих и видел в Нем осуществление всех древних пророчеств о том, что настанет день, когда рознь между человеком и Богом придет к концу, когда Сам Бог снизойдет к нам плотью как Спаситель наш, примиряя нас Своим воплощением, Своей жизнью, Своим учением и Своей смертью на Кресте с Богом нашим и Отцом. В празднике Сретения сливается одновременно и радость, и ожидание крестной смерти Христа.

Бывают праздники, когда душа так исполнена ликования, что рука не поднимается на мирской труд; но бывают и такие, что рука не поднимется, потому что сердце полно или скорби, или священного ужаса. Праздник Сретения Господня обе эти черты в себе соединяет. Встречает Христа Симеон Богоприимец, старый человек, проживший праведную жизнь, которому было Богом обещано, что не увидит он смерти, пока не увидит Спасителя мира, пришедшего совершить Свое дело примирения и преображения мира. Также свидетельствует об этой радости и Анна пророчица. Они говорят о том, что исполнилось все ожидание не только Ветхого Завета, но всего человечества от начала мира, его желание, тоска, надежда о том, чтобы пришел Господь и уже не было бы непроходимой пропасти между Им и нами. Одновременно ликуют они о том, что не только прошлое, но и будущее теперь оправдано и сияет надеждой и радостью. Пришел Господь, и пришло спасение, пришла надежда, которой никакое горе, никакой ужас земной не могут погасить, потому что Бог уже среди нас, Христос посреди нас, и никто нас не вырвет ни из руки его, ни их любви Его.

Но вместе с тем, праздник Сретения Господня несет на себе глубокую печать священного ужаса и скорби. Тот же Симеон, который возвестил пришествие Господне в плоти, обещал, принес страшную весть Божией Матери о том, что Ей меч пройдет сердце, что Она будет пронзена такой болью, испытает такое страдание, как никто на земле. Тогда Она не знала, каковы будут этот ужас и это страдание; позже, предстоя у Креста Господня на Голгофе, Она его пережила до конца: скорбь и ужас Матери, Которая видит Своего Сына пригвожденным ко Кресту неправедным судом, ненавистью тех людей, ради которых Он жил, проповедовал, ради которых Бог стал человеком; видела Она, как часами из Него текла жизнь, и наконец приняла Она Его мертвого на Свои объятия. Это Ей предрек Симеон Богоприимец; и поэтому празднуя этот день, ликуя о нем как о нашем спасении, вспомним однако об этой душу раздирающей скорби Божией Матери. Сколько матерей и в России, и во всех странах мира могут эту скорбь понять, у кого дети — сыновья, дочери — были отняты болезнью или жестокой смертью войны...

Каждый из нас после своего рождения приносится в храм или приходит сам позже, чтобы быть крещеным и предстать перед Богом в воцерковлении. Это воцерковление младенца или взрослого — образ того, что тогда случилось в древнем Иерусалиме. Как поставлен был Сын Божий, ставший сыном человеческим, перед лицом Господним, так и каждый из нас, когда мы бываем крещены, приобщается жизни распятого и воскресшего Христа. Каждый из нас приходит или приносится в храм, чтобы стать до конца, без отказа Божиим достоянием, не вообще "чадом Божиим", но сыном или дочерью Божиими, вступающими в тот же путь, каким шел Господь наш Иисус Христос.

Если мы хотим понять, что значит до конца быть христианином, вспомним одно изречение Евангельское и одно слово апостола Павла.

Когда Иаков и Иоанн на пути в Иерусалим, где Христос должен был пострадать и принять смерть, Его спросили, смогут ли они после Его победы сесть по правую и левую сторону Его царственного престола, Он им ответил вопросом: готовы ли вы пить ту чашу, которую Я буду пить? (то есть приобщиться тому страданию, которое Я должен вкусить). Готовы ли вы креститься тем крещением, которым Мне надлежит креститься? (то есть погрузиться в тот ужас страдания, которое Мне предстоит). И апостолы ответили: Готовы!.. Так и мы, когда, крестившись, предстаем перед Богом в надежде в свое время разделить Его вечную участь, торжество вечной жизни, должны быть готовы сказать: и на земле, Господи, готовы мы разделить Твою земную судьбу, готовы, подобно Тебе, жить правдой, провозглашать истину, крестно любить ближнего нашего до готовности пострадать жизнью и смертью нашей — для других, для друзей, для врагов, для всех положить свою жизнь. Как однажды святейший патриарх Алексий сказал мне в разговоре, Церковь — это тело Христово, ломимое во оставление грехов человеческих...

Чтобы это осуществилось, должны мы помнить слово апостола Павла: Для меня жизнь — Христос, смерть — приобретение, и однако, так как это полезнее, необходимо для вас, готов я остаться жить на земле... Кто из нас может всей душой, всем умом и всем сердцем, всей волей, и всей жизнью сказать: Жизнь для меня Христос, — не только в том смысле, что Христос в крещении, в таинствах, в учении Своем, в кроткой Своей близости дает мне новую жизнь, а в том смысле, что только то, что Христово, только то, чем Он жил, стало теперь целью и содержанием моей жизни? И однако, это — признак истинного христианина; и если бы мы так жили, в таком единстве со Христом, с такой к Нему всецелой любовью, могли бы и мы сказать, как апостол Павел говорил: жизнь для меня — Христос, а смерть — приобретение, потому что, живя на земле, я отделен от Христа, а все желание, все устремление жизни моей в том, чтобы лицом к лицу Его узреть, чтобы с Ним быть всегда, чтобы ничто меня от Него не разделяло... И при всем этом апостол Павел, научившись от Христа любить, — любить своего ближнего и дальнего, друга и врага, гонителя и защитника, говорит: И однако, так как для вас это нужнее, я останусь жить на земле... Так и мы должны бы всей душой, всей силой жизни стремиться к встрече со Христом, и однако быть способными сказать: да, но у меня есть дело на земле, я должен чистотой своей жизни, светом, льющимся из меня, правдой моих поступков, истинностью моих слов, всем моим существом быть свидетелем Христа, и хотя всей душой я мечтаю быть с Ним, я останусь в осиротелом, тусклом, горьком мире, чтобы внести в него свет, внести в него надежду, внести в него радость, внести в него любовь...

В этот праздник, который нам напоминает наше собственное воцерковление во свете крестного пути и крестной жертвы Христовой, обновим данные нами обеты крещения, вновь вступим, с новой решительностью, с новой надеждой, на путь Христов, и не станем говорить, что мы слабы, что нет у нас крепости достаточной. Господь сказал апостолу Павлу, который просил о силе: Довольно тебе Моей благодати, Моя сила в немощи совершается... И апостол Павел восклицает: И поэтому буду хвалиться я только немощью своей, чтобы все во мне было силой Христовой!, и в другом месте: Все мне возможно в укрепляющем меня Господе Иисусе Христе... Павел был, как мы, человек плоти и крови, ему тоже было страшно, ему тоже бывало больно, он тоже боролся за свою цельность и верность; и он победил, и он нам говорит: Последуйте за мной, как я последовал за Христом...

Исполним же это слово, и станем каждый день по-новому, глубже, более совершенно — Христовыми и подобными нашему Учителю, Спасителю и Богу.

Аминь.


 

ПЛОД СЕЯНИЯ ГОСПОДНЯ

Свято-Духов кафедральный собор г. Минска, всенощная в субботу 5 февраля 1983 г.

 

Приветствие митрополита Филарета:

Ваше Высокопреосвященство, дорогой и зело возлюбленный брат, Владыко Антоний! Намерение наших сердец — уже давнее — было встретиться здесь, в Минске, в Белоруссии, и совместно совершить Божественную службу, вместе помолиться о паствах наших православных, в далекой от нас Англии, но близкой и родной для Вас, и о пастве белорусской. И вот наконец, это исполнилось, и я благодарю Господа, что Он направил стопы Ваши в наш град, и мы в эти дни имеем общение духовное, — хотя оно и так постоянно. Постоянно выезжая в Европу, я говорю своей пастве об этом, прошу напутственных молитв, испрашиваю согласия на духовный привет, который я всегда передавал, и Вы можете это засвидетельствовать нашим православным людям. Замечательно, что существует в Церкви такое предание, такое положение, что Патриарший Экзарх имеет в какой-то степени попечение о пастве Русской Церкви за рубежом; необходима эта духовная и непосредственная связь через человека,— не через письма, указы, постановления, а именно живая связь; и она двустороння, и она полезна и необходима обеим сторонам. И мы всегда с любовью встречаем здесь, вот на этом клиросе стоящих паломников из разных стран Европы и мира, и всегда их с любовью и миром приветствуем; и радуемся, что все новые и новые люди узнают о нашей Белоруссии, об этой доброй земле, многострадальной, пережившей много горя, и кровью орошенной, мужественно отстоявшей свою свободу и отеческие предания. И вот сегодня, дорогой Владыко, я хотел сказать эти немногие слова, и ими выразить всю нашу большую любовь Христову и к Вам, как к человеку, известной нам личности, посвятившей свою жизнь подлинно апостольским трудам, а через Вас и к пастве Вашей, лондонской и английской, которой Вы передадите привет, и от имени которой сейчас мы хотим услышать из Ваших уст приветствие и целование во Христе.

Митрополит Антоний:

Прежде всего я хочу поблагодарить Владыку Митрополита за его ласковые, искренние и братские слова. Мы давно знакомы, нас связывает теперь уже долгая и крепкая дружба, и мне особенно радостно было служить и молиться в его соборе. В каком-то смысле, по отношению к Западу, он унаследовал всю мою паству: как Экзарх, он является главой Западной Европы, Экзархом которой я был в течение почти пятнадцати лет; и радостно нам, в Англии особенно, знать, что попечение о нас Русской, родной нам Церкви, поручено человеку, которого мы глубоко любим, которого почитаем, которому верим до конца, полным, радостным доверием.

В тропаре русским святым говорится, что христиане на нашей родной земле являются как бы плодом сеяния Господня. Сеялись святые в жизнь и в смерть, и подвигом всей жизни и всей своей смерти они сделали нашу землю таинственно, порой невидимо, а порой так явственно, Святой Русью. И это сеяние продолжилось еще шире в наш век, когда пять миллионов русских людей оказались за пределами Родины, бывшей им матерью и оставшейся для нас матерью, любимой, хотя далекой и годами нам недосягаемой. Не напрасно эти миллионы, поколения моих родителей и моего собственного поколения, оказались в далеких краях, рассеянными по всей земле, потому что нам надлежало принести во всю землю торжественное, ликующее благовестие Православной веры, веры чистой, веры пламенной, веры в Воскресение Господне, веры в Крест и в то, что нам дано за Христом идти, отдавая наши мысли и наши сердца и нашу жизнь — а порой и нашу смерть — тем людям, которым нужна была правда Божия и истина Господня.

Говоря, в частности, об Англии — туда между 1919 и 1923 годами прибыло около шестисот русских людей. Как мало... Из них теперь осталось еще меньше. Те, кто прибыл туда взрослым, склонились к земле и костьми легли в чужой земле (хотя не совсем чужой, потому что каждого русского мы погребаем хоть со щепоткой русской земли, привезенной с нашей родины). Но не напрасна оказалась их жизнь, скорбная, одинокая жизнь изгнанников, жизнь людей, вся любовь которых устремлялась к родной земле, куда им не было возврата. Их дети унаследовали Православие; внуки, правнуки остались православными. И не только они: наше слово прогремело, действительно сейчас прогремело по всей стране: наши храмы умножились, инославные люди всех вероисповеданий теперь к нам приходят молиться и укрепиться в вере, и зажечься надеждой, и обновиться радостью, и почувствовать православную русскую любовь. Некоторые, довольно-таки многие, после долгих лет общения с нами в молитве, в братской любви делаются православными,— теперь их десятки, сотни; другие, оставаясь членами собственных общин, приносят от нас в собственную церковь благовестие, которого там не хватает.

Один из подвижников нашего времени определил Православие так: быть православным означает знать Бога лично, в личном опыте, Каким Он есть, и поклоняться Ему достойно Его святости... И вот в растерянный западный мир, где вера колеблется, где бесконечное количество сект и движений старается восполнить то, что было потеряно с разделением, с отделением от Православной Церкви, бесчисленное множество людей теперь оживает этой верой. Наша вера, наше слово проникает теперь всюду, проникает книгами, которые мы пишем, проникает лекциями, которые мы читаем. Недавно я писал нашему Владыке Экзарху, что за тридцать четыре года моего служения в Англии в священном сане (из них двадцать пять лет — епископом), я прочел свыше десяти тысяч лекций в инославных общинах, храмах, студенческих группах и братствах всех вероисповеданий. Слышат они слово наше не только тогда, когда приходят к нам или зовут нас к себе; мы проникаем в самые их дома, потому что много, много раз мне приходилось выступать по радио и телевидению, и говорить людям о нашей Православной вере в их домашней обстановке. Случалось мне проповедовать в Лондонском порту, и в порту одного из городов Шотландии, и на улицах Оксфорда, большого университетского города; приходится мне читать лекции на медицинских факультетах, — потому что им известно, что до священства я был врачом, сначала пять лет в армии, а потом и в Париже.

Все это делает наше рассеяние подлинно сеянием. Да, Господь нас взял, как зерна, и кинул во весь мир. Зерну одиноко, зерну больно как бы умирать,— и больно было тысячам наших стариков умирать далеко. Но когда смотришь на плод их жизни, на то, как они научили не только своих молодых, но и инославных, знакомых, докторов, сестер милосердия в госпиталях, где они умирали,— научили жить пламенной верой, неугасающей надеждой, ласковой, неумирающей любовью, и умирать с верой, идти в вечность с радостью на лице о том, что пришло время встретить возлюбленного Господа и встретиться с теми, с кем разлучила земная жизнь — западные люди чему-то глубокому учатся и благодарят Бога. И обращаются они к нам, и мы им отвечаем, свои они или чужие. Мы призваны принести Евангелие Божие, благовестие, новую жизнь, и эту жизнь мы приносим всем, кто только обратится к нам. Мы не поступаемся нашей верой, но свидетельствуем эту веру везде, с радостью. И сейчас, хотя в Англии вероисповедания Запада начали слабеть под натиском различных мировоззрений, наша Православная вера и Православная Церковь — единственная, которая ровным шагом, медленно, но верно растет.

Но мы можем жить только потому, что у нас есть корни в Святой Руси. Те из нас, кто достаточно стар, чтобы принадлежать еще по рождению, по детству родной земле, знают, что вся сила их — от этой родной земли, как в древних былинах богатырь находил силу, когда мог коснуться земли отцов. Потому так дорого для нас, рожденных русскими, посещать родную, нашу русскую землю, и потому так значительно для всех — и для второго, третьего, четвертого поколения, и для инославных, ставших православными, посещать Русь, и погрузиться в молитву в наших храмах, посетить святыни, преклониться перед мощами святого Сергия, святого Никиты Новгородского (егоже ныне день), коснуться того, что уже принадлежит вечности.

И вот я вам приношу от имени всех нас, православных, глубокую любовь и благодарность. Мы молимся о земле Русской, мы знаем ее подвиг. Те из нас, кто участвовал в войне, до глубин понимает, чтo значат годы войны для Белоруссии и для других частей нашей Родины. Мы любим свою Родину: те из нас, кто ей принадлежит по крови, и те, для кого Православная Русская Церковь стала матерью; все вы — братья, сестры, родные нам. Да благословит вас Господь за вашу любовь, за ваши молитвы, за то, как вы нас принимаете, никогда не взирая на нас, будто мы чужие, а чуя, что мы принадлежим одной Церкви, что мы братья и сестры по крови: не по земной только крови, а потому что мы приобщены Плоти и Крови Христа. Одна Кровь бежит по нашим жилам — Христова, одна Плоть облекает наши кости — Христова. Мы — тело Христово, мы посланники Божий, мы — тело Христово, порой ломимое за спасение мира, а порой являющее славу и победу Воскресения. Будем верить в эту победу. Христос воскрес, и Божия победа в нас, над нами одержана, и через силу благодати, в немощи нашей, будет одержана и нам всем миром, за который умер Господь, ради которого Он воскрес.

Аминь!


 

О СЛЕПОМ ВАРТИМЕЕ

Слово, произнесенное на литургии 6 февраля 1983 г. в Минском Свято-Духовом кафедральном соборе

 

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Любая притча евангельская или реальный рассказ из жизни Спасителя Христа всегда говорят нам не только о прошлом, но и о нас самих.

Когда-то во вратах Иерихона, в придорожной пыли сидел из года в год слепой Вартимей. Все он сделал в жизни, чтобы прозреть, ко всем обращался — и остался слеп. И оставалось ему — ждать милостыни на пропитание от случайного прохожего, чтобы только провлачить остаток своих дней без голода. Но другой голод его терзал: отчаяние о том, что потерялось зрение, что прекрасный мир, годами видный всем, для него недоступен.

Не так ли бывает с нами? Каждый из нас в какой-то момент жизни, может быть, на одно мгновение увидел нечто от вечной жизни, уловил сияние Божие. Порой это бывает в глазах любящего и благодатного человека; порой это бывает в момент, когда мы причащаемся Святых Тайн; порой в молитве; а порой — каким-то чудом, когда мы не ожидаем ничего, вдруг коснется нашего сердца и ума благодать. И сердце загорится, и ум просветлеет, и все кажется возможным. А потом это мгновение потухает, и мы живем изо дня в день, словно ослепли, как Вартимей, ожидая продления нашего существования от милости людей, — не пожалеет ли нас кто, не проведет ли по сложным путям земной жизни, а может быть, укажет путь в вечность...

В отчаянии и слепоте Вартимей сидел так много лет. Много толп проходило мимо него, и каждый, может быть, и бросал ему подачку, но зрения он не получал. И в какой-то день прошла особая толпа, необычайная, в ней была какая-то благоговейная тишина. Сердцевиной этой толпы, сердцевиной этой тишины был Некто: Свет, пришедший в мир, Бог, ставший человеком, Тот, у Которого, как говорит Писание, глаголы вечной жизни, слова, открывающие эту жизнь не картинами, а реальным, живым опытом. Вартимей спросил, Кто же идет. И когда он узнал, что проходит мимо Иисус Христос, и через мгновение пройдет, и уже не станет Его здесь, он начал кричать о помощи, кричать, как кричат только из глубины долголетнего беспросветного отчаяния, зная, что если не теперь, то никогда он уже не прозреет. И Христос остановился. Но вокруг Вартимея были люди — благочестивые, но которые хотели заставить его замолчать: Молчи! Как ты можешь говорить о своей слепоте,. о своей нужде, о чем-то таком земном, когда Спаситель мира говорит о вечной жизни, раскрывает тайны Царства Божия?..

Так бывает и с нами. Когда из глубины долголетнего беспросветного отчаяния о своей собственной слепоте мы вдруг начинаем кричать к Богу, вопить к Нему, разве не приходят нам помыслы, говорящие: зачем? стоит ли? услышит ли Господь? до меня ли Ему дело?.. И вот, как Вартимей не замолчал, так и нам сквозь этот гомон сомнений, заглушающий нашу мольбу к Богу, надо продолжать кричать: Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня, грешного, помилуй меня, грешную!.. И Господь остановится, и Господь на нашу, как будто малую боль обратит Свой взор.

Слепота наша не телесная, а душевная, духовная; мы как бы через тусклое стекло видим вечные вещи. Но как дивно было бы открыть глаза и увидеть воочию, ясно Царство Божие, и Христа, и глубины жизни. И вот, только из глубины настоящей нужды можем мы так молить, как молил Христа Вартимей. Но слово ему сказал Господь, которое и к каждому из нас обращено: По вере твоей, как ты веровал, так тебе и стало...

И вот мы все, идущие в потемках, ищущие Царства Божия, но, одновременно, так часто заблуждающиеся на земных своих путях, будем изо всех сил — пусть у нас их не много, но изо всех сил без остатка, верить в Божию любовь, верить, что каждый из нас Ему дорог, что цена каждого из нас для Христа, для Бога — это вся жизнь, все страдание, вся смерть Христовы:

Каждый из нас Ему настолько дорог, что ради каждого из нас Он всю жизнь излил бы. И поэтому с доверием, с радостью будем взывать в земной и в вечной нашей нужде: Господи, помоги! Господи, остановись! Взгляни на меня, верни мне зрение, открой мне путь! Будь моим Путем, будь Дверью, раскрывающейся в вечность, будь для меня самой Жизнью, и Истиной, и Радостью!

Аминь.


 

О ХРАНЕНИИ СЛОВА БОЖИЯ

Слово, произнесенное на литургии 7 февраля 1983 г. в Жировицком монастыре

 

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

В сегодняшнем Евангельском чтении, которое так близко сердцу всех почитающих Матерь Божию, мы слышим слова Христовы: Блаженны те, которые слышат слово Божие и хранят его...

Недостаточно слово Божие услышать; оно должно проникнуть в наши глубины, как семя, падающее в добрую землю, сраствориться с этими глубинами, и принести плод — не размышлений, не переживаний только, но жизни: жизни новой, жизни вечной, жизни Самого Христа и Духа, живущего в нас и действующего в нас.

Часто мы слышим Божие слово, и это слово трогает наше сердце, оно взволнует нас — но глубины в нас не хватает, чтобы, как семя, оно ушло в глубь и проросло. О таких людях Христос в притче говорит, что у них не хватает глубины, и гибнет слово после того, как даст на одно мгновение росток, на который все могли надеяться: вот, человек ожил, в нем новая жизнь, он начал меняться — а потом все это потухает.

Есть другие люди, в чье сердце западает это слово, но сердце это не свободно, оно полно забот, полно чувств и мыслей, которые никакого отношения не имеют к животворящему слову Христа. И эти заботы житейские, земные — не всегда даже греховные, но такие, которые охватывают все наше внимание и заполняют наше сердце — заглушают слово Божие. У нас нет на Бога времени, у нас нет усердия, мы заняты другим. И слово, которое делало людей святыми (мы ведь празднуем каждый день память святых, людей, которые услышали слово Божие и стали иными) это же самое слово остается в нас как бы бездейственно, заглохнет, как хлеб среди терний.

Нам надо научиться стать доброй почвой; но мы все знаем, что почва, хотя и бывает добрая, требует, чтобы ее пахали, чтобы ее удобряли, чтобы очищали от камней, от терния, от всего, что может погубить будущую жатву. И вот этот путь и является подвигом духовной жизни. Вы знаете, как плуг глубоко врезается в землю; так и подвиг должен глубоко врезаться в нашу душу, и это бывает больно, это бывает страшно; но если не вспахать землю, она не примет зерна. И столько заботы нам надо положить о том, чтобы эта земля становилась все богаче и могла принести плод; как надо ее защищать от того, что извне может ее осквернить. Святые, память которых мы празднуем каждый день, сумели так вспахать свою душу, так глубоко внедрить слово, так душу очистить, словно поле, словно сад, и из пустыря сделать свою жизнь, сердце, ум, волю, самую плоть свою новым райским садом, где Бог может с человеком свободно, любовно, радостно беседовать и жить.

Но святой Иоанн Златоустый нам говорит, что петь песни церковные в честь святых — недостаточно: надо святым подражать. Если мы действительно верим,, что они святы, что они, как светочи, на земле горят, сияют, радостотворя души, то мы должны научиться так жить, как они жили, с такой же решимостью, с такой же любовью. Жизнью мы должны прославить Бога, не словом: всей жизнью. Святой Серафим Саровский на поставленный ему вопрос: но как это сделать? — ответил, что единственная разница между святым спасающимся и грешником погибающим только в одном: в решимости.

Мы ничего не достигаем, подобного святым, потому что у нас не хватает решимости поднять на себя руку, не хватает решимости сказать: "Верую!" — не словом, а жизнью. Соберем же все силы, — пусть их будет немного, но все свои силы; весь порыв души отдадим Богу, и тогда совершится над нами то, о чем Господь сказал апостолу Павлу, просившему силы и крепости: Довлеет тебе Моя благодать, Моя сила в немощи совершается... Не в лени, не в косности, не в испуганности, а в той немощи, которая знает себя и отдает себя в волю Божию, в руку Божию, и тогда сила Божия наполняет эту немощь несокрушимой Божественной силой.

Вступим и мы сегодня, сколько можем, в этот путь решимости, в этот путь Божий, примем слово Божие, будто прямо от Бога, — от любимого и возлюбившего нас Бога. И начнем жить. Конечно, будут падения, но будем вставать, и каждый раз говорить Богу, как мы благодарны, что Он нас взыскал, грешных.

Аминь.


 

СЛОВО ПАСТЫРЯ

Слово, произнесенное 9 февраля 1983 г. в кафедральном соборе Ростова-на-Дону

 

Во имя Отца и Сына и Святого Духа — этими словами начинается всякая проповедь слова Божия и всякое пояснение слов Господних, слов Самого Бога, ставшего человеком. И с каким благоговением должен проповедник и эти слова говорить, и то, чем он хочет поделиться с паствой Единого Пастыря, Единого Бога и Господа нашего. Но с каким благоговением и нам надо слушать это слово! Спаситель в Евангелии говорит: от слов своих оправдаешься и от слов своих осудишься... И в другом месте Священного Писания говорится: блюдите (т.е. берегитесь), как вы слышите слово Божие, ибо не слышатели слова, а творящие слово Божие спасаются и достойны называться христианами, то есть христовыми, собственными учениками Христа, Его друзьями, Его родными, приближенными.

Мы сегодня празднуем день святого Иоанна Златоустого; в одном из своих поучений он нам говорит, что воздавать честь святому одними молитвами, одними песнопениями церковными — недостаточно. Если мы действительно поражены величием его жизни, его святым обликом, то и сами должны от него научиться, как жить, а не только восхвалять его за то, что он сумел быть верным последователем Христа. И это относится равно к нам, пастырям, и к вам, детям Церкви Христовой. Страшные слова говорятся в Священном Писании о пастырях недостойных: проклят всяк, творящий дело Божие с небрежением... Как страшно пастырям перед таким словом стоять и испытывать свою совесть! Как страшно думать, что словом он, может, крепок и истинен, но что его жизнь свидетельствует о том, что он изменник Христу и обманщик людей. И как страшно слышать слова, которые я уже упомянул: от слов своих оправдаешься и от слов своих осудишься... На Страшном суде каждый из нас, пастырей, станет перед Господом, Пастыреначальником, Который жизнью Своей проповедовал, а не одним словом, и тогда услышит: сколько ты правды сказал, какие глубины ты познал из Евангелия, из учения святых отцов — а жил ли ты сам согласно тому слову, которое поразило тебя в сердце и которое ты проповедовал людям?.. Страшно думать о том, что каждый раз, когда священник провозглашает Божие слово, благовестие Божие о спасении, он становится перед судом Божиим и либо оправдается, либо осудится перед Христом за то, как он сам жил.

Но это относится в равной мере и к тем, кто это слово слышит: блюдите, как вы слышите слово Божие... Есть притча в Евангелии о том, как вышел сеятель сеять. Одни семена пали на каменистую почву дороги, где были сразу поклеваны птицами. Они пропали и росток не родился, они погибли, они были напрасны. Неужели кто-нибудь из нас, слыша слово Христа о том, как Бог возлюбил мир, как Он нас учит жить, не вступит в путь заповедей Божиих, не сделает все посильное, чтобы жизнью показать Богу, что не напрасно Христос страдал и умирал на кресте ради каждого из нас? Вся жизнь наша должна стать знаком, свидетельством нашей благодарности Господу за Его любовь, за Его страсть, за Его крест, за сошествие во ад ради спасения погибших,— в ад земной и ад преисподний.

Другие семена упали на почву, которая была неглубока. Они быстро взросли, потому что почва эта была сырая и сразу их напоила влагой, но она была неглубока; корни быстро столкнулись с камнем, и росток, который мог бы дать такую богатую жатву, погиб, засох. Другие семена пали среди терний, среди сорной травы, и слабый росток был заглушен. Эта сорная трава, разумеется,— не вещественная трава наших полей и оврагов; это та трава сорная, которая прорастает в наших сердцах от нечистой, недостойной жизни: злоба, зависть, ревность, холодность души, окаменение сердца, забывчивость, небрежность — что только ни назовешь, страшно делается!.. И вот эти страсти, эти наши переживания, которым мы постоянно себя отдаем, которым раскрываем свое сердце, свой ум, свою память, которые волю нашу делают злой — эти сорные травы так легко могут заглушить живоносное, чистое, прекрасное Божие слово. Потому что Божие слово — не просто слово, Божие слово не соответствует нашим каждодневным мечтам и желаниям. Бог нас зовет быть великими, быть чистыми, быть святыми, быть достойными той любви, которую Господь крестом проявил к нам.

Станем же мы той доброй почвой, о которой говорит Господь: все мы — и пастыри, и пасомые. Все мы дети Божий, за всех жил, учил, и умирал Господь. Станем такой почвой, чтобы каждое слово пало и было воспринято не с восторгом, а с любовью, пустило бы глубокие корни. И когда будет прорастать первый росток вечной жизни, чистоты, святости, любви, веры, надежды — будем этот росток охранять всеми силами, чего бы это ни стоило; а стоит это порой дорого. Посмотрите на жизнь святых: как много они трудились, как героически они защищали, словно святыню, Божие слово. Будем и мы учиться у них; но помните: пастырь будет таков, каково стадо, и стадо будет таково, каков пастырь, потому что мы составляем одно тело, одну жизнь, одну душу. Мы, пастыри, должны подкреплять каждого из вас живым словом правды и должны всей жизнью — и открытой нашей жизнью, и потаенной, той, что происходит в глубинах нашего сердца -- быть достойными того слова Божьего, которое мы провозглашаем. Но и вы, зная, что и пастырь — человек, что и у него слабость, должны всеми силами его ограждать от падения, от соблазна, от раздражения перед службой, от горечи, от того, чтобы казалось ему, будто напрасно он трудится и напрасно проповедует. Апостол Павел говорит, что верующие должны так заботиться о пастыре, чтобы он свое дело совершал с радостью, а не с воздыханием. Поможем друг другу: пастыри — святой жизнью, которая давала бы силу их животворному слову, слову Христа; а вы помогайте им вырасти в ту меру, к которой призывает нас Пастыреначальник Господь,— стать как бы иконами Спасителя Христа, прожить такой жизнью, чтобы верующие и неверующие могли увидеть в пастыре образ Спасителя, сеющего доброе слово и жизнь свою — всю, без остатка — отдающего за тех, ради которых умер Господь.

Аминь.

 

Приветственное слово митрополита Ростовского Владимира после Литургии:

Ваше Высокопреосвященство, возлюбленный о Господе собрат, Высокопреосвященнейший митрополит Сурожский Антоний! От имени Ростовской епархии, ее духовенства и боголюбивых верующих людей приношу Вам сердечную благодарность за то, что Вы в этом святом храме, кафедральном соборе, сегодня возглавили и всех нас объединили в святой Евхаристии. Да будет наша молитва совместная услышана и да не лишит нас всех Господь Своей милости, здравия и спасения.

В истории Ростовской епархии сегодня открывается новая страница. Вы первый, кто представляет собою гостей Московской Патриархии и лично Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Пимена, и кто посещает Ростовскую епархию. Замечательно, дорогой Владыко, что это событие в жизни нашей епархии началось святой Евхаристией и совместной молитвой Подателю всякой милости и всякого дарования, Начальнику нашей жизни и спасения Господу Иисусу Христу. Мы приветствуем Вас, дорогой Владыко, как высокого гостя нашей святой Русской Православной Церкви, как великого и известного во всем мире, в том числе и в нашей стране, иерарха, как представителя и христианства и Православия западных стран. Лично я знаю Вас, дорогой Владыко, уже семнадцать лет; нам много раз приходилось встречаться в разных странах мира, неся и совершая наше совместное ответственное церковное послушание,— послушание, которому Вы отдаете себя ежедневно и ежечасно, проповедуя в инославном мире, в окружении инославных, проповедуя слово Божие, свидетельствуя о древнем восточном святом Православии. И мы, Владыко, наш верующий народ и Ваши собратья-епископы Русской Православной Церкви, ценим тот огромный вклад, который Вы вносите в сокровищницу Православия и всемирного христианства.

Мы знаем Вас как выдающегося проповедника, как писателя духовного, знаем как выдающегося богослова, и поэтому сегодня с особой радостью приветствуем Вас со вторым памятным событием, которое совершилось несколько дней назад, когда Московская Духовная Академия, высшее учебное заведение нашей Русской Православной Церкви, по достоинству и заслугам венчала Ваши труды, Вашу проповедь, Ваше свидетельство, Ваши богословские изыскания, присвоив Вам самое высокое звание Доктора Богословия. Мы поздравляем Вас, дорогой Владыко, с этим званием, достойно и по заслугам Вам присвоенным, и верим, что дар Ваш процветет, что слово Ваше будет еще более авторитетным, что оно будет жечь сердца людей во всех странах мира, что они с такой же радостью будут спешить читать о Вас в прессе, слушать Ваше живое слово проповеди Евангельской и свидетельства о жизни и деятельности Православной Церкви вообще и Русской Православной Церкви в частности.

Мы просим Вас, Высокопреосвященнейший Владыко, от нас всех передать нашим соотечественникам в зарубежных странах, с которыми Вы постоянно общаетесь, и тем верующим людям, которые, будучи инославными, приняли святое Православие, которые особенно любят Русскую Православную Церковь, наши самые добрые молитвенные пожелания.

Ваше Высокопреосвященство! В нашей стране Вы неоднократно. Мы знаем, что Вы не только любите наш верующий народ, не только любите нашу святую Русскую Православную Церковь, но и любите нашу страну, и бываете здесь, встречаетесь с людьми и свидетельствуете о той огромной миссионерской работе, которую Вы совершаете в иных условиях, в западном мире, среди океана инославного народа. Мы живем в других условиях, но совершаем ту же священную церковную, Богом заданную и священноначалием нам доверенную, миссию.

Мы просим Вас, Владыко, передать нашим братьям по вере и христианским убеждениям на Западе, что в России жива Церковь, что она исполняет свою священную миссию и что она призывает людей и содействует, если они имеют на то желание, делу их христианского совершенствования, делу их спасения; что мы любим Бога, что мы любим братьев по вере, что мы любим всех людей доброй воли, независимо от их идейных убеждений, что это наша миссия, что это задача нашей жизни, что это воплощение в жизнь наших христианских убеждений и вечных заветов Евангелия Господа нашего Иисуса Христа.

Мы желаем, дорогой Владыко, чтобы Ваше пребывание в пределах нашей страны, и в Ростове, и в других местах, где Вы еще будете, было для Вас приятным, чтобы общение с верующими людьми нашей епархии и в других городах обогатило Вас духовно, дорогой Владыко, чтобы Вы знали, что Вас многие и многие слушали, читали, слушают и будут слушать; что многие Вас знают, духовно любят и возносят за Вас свои молитвы. Отныне и в этом святом кафедральном соборе Ваше имя будет произноситься в молитве, и мы будем ощущать то единство, которое мы сегодня почувствовали душой и верующим сердцем, объединясь вокруг Вас в момент совершения бескровной Божественной святой Евхаристии. Мы просим, дорогой Владыко, и впредь, когда у Вас будет желание и возможность — а мы верим, что Святейший опять пригласит и направит Вас к нам, потому что он здесь служил, он любит Ростов, он любит этот кафедральный собор, он любит ростовчан, — в будущем Вам когда-нибудь вторично и третично, посетить нас, помолиться вместе с нами.

Да благословит Вас Господь, дорогой Владыко, миром и здравием, да поможет Вам и впредь так же успешно совершать миссию епископа Русской Православной Церкви, возглавляющего приходы и русских людей и иностранцев, принявших Православие, и вступивших в лоно Московского Патриархата, Русской Православной Церкви. Пусть эта проповедь и с высоких трибун, и в скромных кругах, и перед сильными мира сего, и перед простыми верующими и неверующими людьми, будет такой же успешной, какой она была все эти годы Ваших трудов, Вашего апостольского архиерейского за рубежом служения. Да содействует Вам, дорогой Владыко, и сопутствует всещедрая Божественная благодать Господня и укрепляющая, и просвещающая, и утверждающая всех верующих людей.

Многая Вам лета, дорогой Владыко!

Ответное слово Митрополита Сурожского Антония:

Я с большим, глубоким волнением слышал слова Владыки митрополита Владимира. Действительно, для каждого из нас, рожденных русскими больше полустолетия тому назад, возвращение на Родину хотя бы на короткий срок является чудом, вызывает слезы и благоговение. Наше служение, наша жизнь проходит далеко от родных краев, но плотью, сердцем, душой мы принадлежим Русской Земле и чувствуем себя заодно с судьбами русского народа. Русская Православная Церковь принесла на Запад свидетельство о нашей неизменной, никогда не поколебавшейся истине веры церковной. И это слово истины, это свидетельство веры услышано вокруг нас. Не только четыре поколения, родившиеся за границей, остались верными Русской Церкви, дорожат русской культурой, стремятся познать историю и прозреть глубины таинственных судеб России, но сейчас сотни и сотни инословных, из которых одни были неверующими, другие — активно безбожными, а третьи принадлежали иным церквам и общинам,— сотни и сотни инославных входят в Русскую Церковь, которая для них делается матерью, и через это приобщаются тысячелетнему потоку духовной жизни, молитвы, крестных страданий и славе Воскресения, живущих в Русской Церкви. Они меня просили, куда бы я ни пришел, принести привет своим по вере и своим по крови. Старые люди уже клонятся к земле, многие и многие, тысячи за прошедшие шестьдесят с лишним лет, легли костьми в чужой земле,— и, однако, не совсем в чужой, потому что каждого русского человека мы хороним за границей с горсточкой русской земли, привезенной из родных краев. Пусть эта земля будет им легка! Они кончали свое земное поприще с мыслью, с любовью к России и ко Христу. И они — и усопшие, кого я знал, и живые, кто еще кончает свой век — шлют вам любовь, а Русской земле, Русской Церкви — земной поклон, прося ваших молитв, потому что вы живете на земле предков; а прожить долгую жизнь среди людей, которые ни языка вашего, ни духа вашего не понимают, для которых ценности вашей жизни не имеют смысла — трудно...

Да, нас взял в Свою руку Господь и посеял по лицу всея земли. Во все страны проникли русские люди и во всех странах составили маленькие — о, какие маленькие! — церковные общины. Полвека назад, когда я еще был подростком, всего пятьдесят человек в Западной Европе остались верными Патриаршей Русской Церкви. Теперь наши храмы расцвели во всех странах. Когда я приехал в Англию, я был единственным православным священником на всю Великобританию и Ирландию, теперь у нас десять священников и десять приходов; у нас больше десяти мест, где мы совершаем богослужение для людей, которые остались или стали православными.

Но наше слово, как сказал Владыка митрополит Владимир, гораздо шире проносится, чем наши небольшие общины,— по радио, по телевидению, в церквах инославных людей, на больших собраниях или в маленьких кружках — везде православное слово проповедуется, везде меняется дух и мысль западных людей под влиянием чистоты православной веры. Мы проповедуем, что быть православным, это знать Бога поистине Каким Он есть, и поклоняться Ему достойно Его святости. И это требует признания веры неразделенной Церкви, приобщенности к этой вере всей душой, всем умом, всей волей, всем подвигом жизни и души, и искания святости во исполнение всех заповедей Христовых, чтобы не случилось с нами то, о чем некоторым христианам говорил еще апостол Павел: что имя Христово порочится из-за жизни тех, которые себя лишь называют христианами... Мы должны быть в мире как бы живыми иконами, чтобы, глядя на нас, люди говорили: почему у него в глазах сияет такая любовь, такая кротость? почему в его поведении столько смирения и любви? почему в духе такое горение и несокрушимая смелость? почему в этом человеке есть то, чего мы никогда ни в ком не видели? почему он сияет светом небесным? — и чтобы ответ был: потому что он гражданин Божьего Царства, он вестник с небес, он послан в мир, может быть, без слов, но сиянием жизни возвестить о Христе...

Мы стараемся, по мере слабых сил, это осуществить; вы своим подвигом жизни осуществляете это изо дня в день. И я молю, молю, все мы молим, чтобы благодать Святого Духа, чтобы любовь Отчая, чтобы сила крестная и победа Воскресения нас осенила и охранила. Спасибо вам за ласковый прием, и простите, что я так долго говорил, но сердце слишком полно...

/дальше голос Владыки потонул в гудении народа "Спаси Вас Господи!" и т.п./


 

ОТДАВАЙТЕ БОГУ БОЖИЕ

Слово, произнесенное за всенощной под праздник Трех Святителей, Василия Великого, Григория Богослова и Иоанна Златоуста, 11 февраля 1983 г. в храме святителя Николая, что в Хамовниках (Москва)

 

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Прежде чем сказать что-либо о сегодняшнем празднике трех Святителей, я хочу передать вам низкий поклон и любовь православных людей, русских и нерусских, проживающих сейчас в Великобритании и Ирландии, где я совершаю свое служение. Любовь нас соединяет; и русских и иностранцев окормляет та же самая мать, Русская Церковь, и в ней мы едины, и в ней мы радуемся этому Богоданному единству. Было время древнее, когда христиан во всем мире была одна горсточка; принадлежали они самым различным странам, говорили на самых различных языках, были в общественном смысле очень различны и, порой, чужды друг другу, но их соединяло одно: они все были учениками Христовыми, они все назывались Его именем, и кто бы ни был Христов, христианин был для них брат или сестра. Так сейчас происходит во всем мире, так сейчас в Англии и в Ирландии. И вот все эти люди, которых Православная Русская Церковь соединила с нами, шлют вам свою любовь и свой земной поклон.

Мы празднуем сегодня день трех Святителей — Василия Великого, Григория Богослова и Иоанна Златоустого. Кто такой Святитель? Как указывает само слово, этот тот, кто делает Богу посвященным, святым то, что иначе от Него было отнято человеческим грехом; это тот, кому дано от Бога освящать и посвящать Богу то, что принадлежит Ему по праву. Вы, наверное, помните слова Христовы: Отдавайте кесарю то, что кесарю принадлежит, отдавайте Богу то, что принадлежит Богу... Христос это сказал, когда Его спросили, надо ли платить подать кесарю. И указывая на монету, Он спросил: чей здесь образ? Ответ был: кесарев. — Отдавайте ему то, на что он положил свою печать...

Но что же это значит для нас? Что значит отдавать Богу то, что принадлежит Богу?

Разве мы не знаем, что каждый из нас сотворен по образу Божию, что каждый из нас является иконой Спасителя? Мы несем на себе печать Христову, на нас печать Спасителя; и совершая свое служение на земле, мы должны все, что мы собой представляем, всю свою душу, весь свой ум, все свое сердце, всю волю, и тело свое, и дела свои, отдавать Богу. Как монетка принадлежала кесарю по праву, потому что на ней был лик кесарев, так и каждый из нас принадлежит Богу по праву, потому что мы — образ Божий.

И вот Святители — и те, которых мы сегодня празднуем: Василий Великий, Григорий Богослов, Иоанн Златоустый, и множество других — были такие люди, которые могли вернуть Богу то, что было незаконно у Него украдено человеческим грехом. Меняли они жизнь людей своим обликом, меняли они жизнь людей своим словом, преображали они жизнь людей таинствами Церкви. Есть древнее присловье о том, что никто не может отречься от всего на земле, если не увидит в глазах или на лице хоть одного человека сияние вечной жизни. Святители Христовы были такими людьми; те, кто взирал на них, видел не только лицо, но и лик, не только естественную дружбу, любовь, но любовь Божию, сострадание Господне, сияющие в их взоре. Видя их, люди видели то, что принадлежит Небу и вечности, и ради этого видения могли сказать, что земля для них уже не начало и не конец, а только преходящее мгновение, и они принадлежат Царству Божию.

И об этом говорили Святители также и своим словом, которое жгло сердца, словом истины о человеке и истины о Боге, раскрывавшей новые просторы понимания и чувств в людях. И могли они говорить с такой властью, с таким могуществом, потому что слово Божие сначала покорило их души, их сердца и умы, и всю их жизнь; и когда они говорили о правде Божией, они говорили о том, чего они лично дознались.

Святой Григорий Богослов назван Троическим богословом. Он говорил о Боге как о Троице такими словами, с такой глубиной и красотой, что непостижимое умом делалось достоянием человеческого опыта; он говорил о том, что он видел духовным взором, что он пережил в своей жизни, и поэтому его слова были убедительны, поэтому люди могли поверить его свидетельству. И каждый из нас призван так познать Бога, чтобы говорить о Нем не понаслышке, а из глубины собственного опыта, и говорить так, чтобы слушающие видели отблеск вечности во взоре и в лице говорящего.

Святой Василий Великий нам всем известен своими молитвами и составленной им Божественной литургией. Опытно, в самых глубинах своего бытия он узнал, как молиться Богу, как Ему поклоняться достойно Его святости и Его любви.

А святой Иоанн Златоуст во всех поучениях своих наставлял, как жить по Евангелию, как жить по Христову, как воплотить в каждое действие и во всю свою жизнь то, что открывается в молитве: Того Бога, в Которого мы верим и Которому поклоняемся.

Вот почему эти три Святителя так особенно драгоценны нам, и почему мы празднуем вместе праздник всех троих. Один говорил о тайнах Божества, другой учил нас молиться, третий учил нас жить. Конечно, каждый из них выполнил и все остальное, но мы можем обратиться к каждому для особого его наставления. Поэтому будем молиться им, будем у них учиться, как жить, как молиться, и тогда и нам откроется познание Бога, Который есть Жизнь, Который есть Радость, Который есть Спасение и Любовь.

Аминь.


 

СВЯТЫЕ — СВЕТ МИРУ

Слово, сказанное за литургией в праздник трех Святителей, Василия Великого, Григория Богослова, Иоанна Златоуста 12 февраля 1983 г. в храме святителя Николая, что в Хамовниках (Москва)

 

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Сегодняшнее Евангелие применяет к трем Святителям, Василию Великому, Григорию Богослову и Иоанну Златоустому, такие замечательные слова. О всех нас, но о святых особенно, Христос говорит: Вы — свет миру... И это такое дивное слово! Свет приносит радость, свет дает возможность найти свой путь, свет просвещает и других людей, которые иначе сидели бы во тьме.

И вот святые — и те, которых мы сегодня празднуем, и все святые — являются таким светом в жизни. Они нам показывают, что как бы ни была темна, порой, жизнь, как бы ни было страшно в потемках или в полутьме, свет и во тьме светит, и тьма не может его заглушить, даже если и не хочет его принять. Есть древняя пословица о том, что вся тьма вселенной бессильна потушить самую малую свечку, возжженную перед ликом Спасителя.

Сегодня мы празднуем день, когда три великих Святителя своим богопознанием, откровением, которое они нам дали о Боге, о молитве и о жизни, сияют немерцающим светом. Но радоваться на свет недостаточно. Когда пролился свет в наши умы, когда загорелись сердца наши, когда восторг, радость, благоговение нас охватили, надо в этом свете ходить; надо идти через всю жизнь, озаренными светом слова Христова, и следуя тем светочам, которые сами, следуя за Христом, прошли весь путь.

Идя эти путем, мы должны для других быть светом. Еще в первые годы зародившейся христианской веры апостол Павел предупреждал, что имя Христово порочится из-за недостоинства христиан. Если бы мы были Христовы в полном смысле этого слова, если бы мы были подобны тем святым, память которых мы сегодня и во все дни празднуем, окружающие нас люди смотрели бы на нас с изумлением — не потому что мы говорим иным языком, не потому, что мы держали бы себя не как все, а потому, что во всем нашем существе был бы свет.

Вы, наверное, помните рассказ о том, как Спаситель Христос дал зрение слепорожденному. Этот человек никогда не видел света, никогда не видел тех предметов и людей, которые свет открывает перед глазами каждого из нас. И когда открылись его глаза, первое, что он увидел, был Лик Бога, ставшего человеком, и первые глаза, вглубь которых он заглянул, были глаза Спасителя Христа, раскрывающие перед ним все сострадание, и всю жалость, и всю милость, и всю ласку Божию.

Вот какими должны были бы встречать нас люди: глядя на нас, видеть, что внутри нас сияет свет, им дотоле неведомый; видя, как мы живем — дивиться о том, что на земле, где столько неправды, есть люди, которые могут жить правдой; что в мире, где так часто торжествует ложь, есть люди, которые провозглашают не словом одним, а всем своим бытием истину о Боге и истину о человеке; истину, что человек велик, что человек свят по призванию, что он достоин глубокого почтения и всестороннего внимания и служения. Христос Сам говорит нам, что Он пришел не для того, чтобы Ему служили, а чтобы послужить, и нас Он послал в этот мир с той же целью: обновлять его, быть вестниками Царства Божия и вечной жизни.

Дай нам Господь, чтобы по молитвам всех святых, но сегодня святых Василия Великого, Григория Богослова и Иоанна Златоустого особенно, на нас почил свет вечности, загорелся в нас этот свет неугасимый, и чтобы мы — каждый из нас и все вместе — как светоч, светились в мире, принося радость, истину, правду, любовь и новую полноту жизни всем!

Аминь.


 

ПОБЕДА ГОСПОДНЯ

Слово, произнесенное за всенощной в субботу 12 февраля 1983 г. в храме святых апостолов Петра и Павла, что в Лефортово (Москва)

 

(после приветствия о. настоятеля)

Отец Настоятель и все вы, здесь собравшиеся! Для меня бывает прямо несказанной радостью всякое посещение храмов и святынь на родной Русской земле, и молитва с вами укрепляет меня на то служение, которое волей Божией мне выпало нести далеко отсюда, на самом краю Западной Европы. Бог благословляет нас там в нашем труде. Вы, верно, помните, как в тропаре русским святым говорится, что мы все являемся плодом их сеяния. Они сеяли слово, они сеяли кровь, они сеяли слезы, они сеяли радость, любовь и победу.

Таким сеянием Господь рассеял по лицу всей земли русских православных людей. И везде, где пало это зерно — семья или большее число людей — выросла церковь. Конечно, не такие храмы, как на родной Русской земле: это были комнаты, подвальные гаражи, любое помещение. Но, как сказал нам раз в одном из самых бедных храмов Парижа теперь давно покойный Владыка Елевферий Литовский и Виленский, нет храма малого, нет храма недостойного, потому что небо не может вместить присутствие Божие, а самый убогий храм есть место, где живет Бог...

По всей земле Бог является как бы странником. Грехом человеческим Бог был изгнан, Он больше не безраздельный хозяин всей земли. Но верой человеческой создаются места, где Он остается безраздельно Господом. И первое место, где Он может воцариться во славе, быть предметом безграничной любви и поклонения — это человеческое сердце. Царство Божие внутри нас. Нигде Царства Божия не может быть для нас и для других людей, если его нет в нашем собственном сердце. Царство Божие это не место, это состояние; это состояние человека или группы людей, для которых Господь безраздельно стал хозяином их жизни, любовью их сердца, для которых Христос стал вождем и путеводителем, примером, которому люди следуют. И когда Господь воцаряется в человеческой душе, тогда вокруг этого человека растет и ширится Царство Божие, вокруг такого человека водворяется та гармония и тот мир, на который способны те, кто открыт свету и благодати.

Сам Господь нам говорил: В мире скорбны будете... Но Он же прибавляет: Не бойтесь! Не бойся, малое стадо... Я победил мир... Он говорит нам, в лице Своих апостолов, что Он посылает нас, как овец среди волков, — и Он говорит: Не бойтесь! Я победил мир... Победа Христова, это Его Крест и Воскресение. И каждую неделю мы празднуем эту победу. Не напрасно русский гений этот день недельный назвал воскресеньем. В нем — Победа Господня...

Но это победа еще не явная; она еще не слепит, она еще не то, чем она будет в конце времен, когда Господь придет во славе судить живых и мертвых. Тогда все Его узнают, тогда все либо поклонятся Ему, либо в трепете и ужасе падут ниц в надежде на милость Божию и на спасение, несмотря на грехи...

Нам же, православным людям, уже теперь дано знать о Христе: о Его безграничной любви к нам, о том, что ничто не остановило Его в деле нашего спасения. Если мы спрашиваем себя, много ли мы значим для Бога, насколько мы Ему дороги, чтo готов Он дать как бы выкупом за каждого из нас, мы можем с уверенностью ответить: всю Свою жизнь, все страдания Страстной седмицы, смерть на кресте, Богооставленность, сошествие во ад, — все это Он претерпел ради любви к каждому из нас; не к человечеству в целом — безлико, безлично, а к каждому человеку. Когда-то, как повествуется в одном житии, один священник ставил себе вопрос: для кого умер Господь,— неужели для каждого? И перед ним встал Спаситель и сказал: Если бы был только один грешник на земле, Я снова, вновь и вновь претерпел бы все, что Я претерпел на земле... Так нас любит Господь.

И когда мы думаем о Его победе Крестом и Воскресением, то знай каждый, что она обращена к каждому из нас, ради каждого из нас случилась. Как же нам не ответить на такую любовь благоговением? А если у нас нет сил любить всей душой, всем сердцем, всем умом, всей крепостью своей, мы можем хоть взирать в изумлении на Христа Спасителя и сказать себе: я хоть малым чем попробую Ему показать, Ему доказать, что Его жертва ради меня не была напрасна, что я понял Его любовь... Вся жизнь наша должна быть просто действием благодарности, всё мы должны делать, чтобы обрадовать Господа — из благодарности, из изумления о Его любви.

И вот, из недели в неделю мы празднуем Воскресение Господне. Как это дивно! Мы празднуем победу; не только победу над смертью, которая постигла Христа, но полную победу над всякой смертью. Потому что до Христа ужас смерти заключался в том, что смерть была окончательной, безнадежной разлукой с Богом и со всеми любимыми, а теперь смерть этим не является. Бог прошел этими вратами, Он раскрыл, открыл нам путь, и через смерть мы вступаем в новое, более глубокое общение с Богом, и в Нем — со всеми, кто нам дорог, и со всеми, кого мы на земле не умели любить, но кого мы увидим после своей смерти в свете Божественной любви.

Воскресение Христово — единственное событие истории, которое одновременно принадлежит прошлому, потому что оно имело место когда-то, в определенный год, в определенный день и час, но которое также есть реальность каждого дня до конца истории мира, потому что воскресший Христос — жив, Он восседает во славе, и Он среди нас, где двое или трое и больше собраны в Его имя.

Поэтому будем благоговейно праздновать этот день воскресный, этот день победы Божественной любви, Божественной жизни, день, который не только вернул Христа к земной и вечной жизни плотью, но который каждого из нас делает чадом Божиим, открывает перед нами вечные двери. Будем радоваться! Из глубины радости можно жить; из благодарности можно творить, можно вырасти в меру любви Христовой, и жизнь свою отдать для Бога и для ближнего. И все это — плод Христовой любви в Кресте и Воскресении. Слава Богу за Его любовь!


  Предыдущая проповедь | СОДЕРЖАНИЕ | Следуюшая проповедь


© Metropolitan Anthony of Sourozh Foundation

Электронная библиотека "Митрополит Антоний Сурожский"
Интернет -магазин книг митрополита Антония Сурожского (Book Shop)
 Друзья Фонда на Facebook

/ Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100