Митрополит Сурожский Антоний
ТРИОДЬ ПОСТНАЯ


 О ТРЕЗВОСТИ
Перед Страстной

Я хочу сопоставить два слова из Священного Писания, которые друг друга раскрывают и объясняют. В сегодняшнем Послании мы слышали слова: Не упивайтесь вином, потому что в нем блуд, но поучайтесь в псалмах и пениях и песнях духовных... А в день Пятидесятницы, когда Святой Дух сошел на Апостолов, и они вышли в трепете и восторге этого вдохновения, истинного вдохновения, исполненные именно Духом жизни, Духом сыновства, Духом любви, Духом радости, то люди, которые их видели или слышали, в недоумении говорили: Не упились ли вином эти люди, что в них сейчас такой восторг, такой подъем?..

И вот, в сопоставлении этих двух мест мы находим для себя путь духовной жизни. Когда Апостол Павел говорит “не упивайтесь вином, потому что в нем есть блуд”, он не только говорит о том, что человек, упившись, может поступить грязно и нехорошо; он говорит о чем-то гораздо более основном и важном, о том, что одно вдохновение, один восторг, одно опьянение может подменить другое.

Мы призваны в этой жизни быть носителями Святого Духа; в нас должна бы ликовать вечная жизнь, переливаясь через край восторгом, любовью, творческим вдохновением, должна сиять жизнь Божия в нас. Но как часто мы ищем вдохновения, опьянения в чем-то другом, – в вещественном вине, которое дает человеку иллюзию, что ему хорошо, что он крепок, что он силен, что море по колено, что горе отошло, что он вошел в мир, где все ему доступно, где он – царь, где он властен. И еще чаще мы опьяняемся всем тем, чем мы подменяем Бога, и тем, на что мы опираемся, чтобы жить: потому что чем-то надо жить. Нельзя жить без вдохновения, – и вот люди упиваются: упиваются всем доступным, стараясь что-то поставить вместо истинного вдохновения, которое не приходит.

В молитве это часто бывает, когда человек, становясь на молитву, не ищет с тоской и надеждой Господа своего, а ищет в молитве какое-то удовлетворение, успокоение своего сердца, какую-то искру жизни. И так часто бывает, что, молясь, мы проходим мимо Бога, что имя Его, присутствие Его, приближение Живого Бога мы только стараемся использовать, чтобы на мгновение, хотя бы на мгновение, в нас дрогнуло что-то и нам показалось, что мы живы.

Мне помнится письмо, которое я получил много лет тому назад от одной из Елен, о которых мы молимся за литургией. Она заболела в ранней молодости неисцельной болезнью, и, когда тело начало слабеть и плоть становиться прозрачной, ей показалось, что так близок Господь. Тяжесть тела, тяжесть ума уже не мешали вырваться к Господу, и казалось, что вот-вот прорвется душа в эти дали. Но тело продолжало слабеть, и пришел момент, когда тело и душа оказались бессильны сделать это усилие, которое человека бросает вперед, дает ему раскрыть крылья духа. И тогда она мне написала слово, которое, мне кажется, так глубоко и сильно и так непосредственно относится к тому, о чем сейчас идет речь... “Молитесь, – писала она, – чтобы я никогда не постаралась себе в утешение поставить вместо Бога, Которого я не могу уже больше достичь, иллюзию о том, что Он тут”... Это ведь сводится к тому, чтобы сказать: Молите Бога, чтобы Он дал мне крепость остаться в предельной оставленности, в последнем неизбытном нищенстве, но только не принять лжи себе в утешение, не взять землю, когда я ищу Неба...

И вот в этом я вижу мудрое, и мужественное, и строгое слово, которое делает понятным сегодняшнее апостольское слово. Не упивайтесь, не давайте себе опьянеть ничем, потому что это подмена: опьянение опьянению рознь. Человек, который пьян вечностью, как Апостолы в Пятидесятницу, может показаться другим на мгновение будто упившимся вином; но это не так. И вот к чему нас призывает Апостол, и вот о чем он нас предупреждает: берегитесь, будьте трезвы до предела, будьте трезвы до конца, потому что опьянеть землей, когда ищешь Неба, – это измена, это блуд.

И вот сейчас мы почти на краю страстных дней. Одна неделя осталась для того, чтобы отрезвиться, для того, чтобы понять, что мы идем навстречу чему-то, что не является иносказанием, мечтой, а что является подлинным, трагедией жизни, что мы идем навстречу чему-то, что переживать для себя нельзя, к чему можно приобщиться, потому что это реально и так страшно, так значительно, но чего нельзя употребить для того, чтобы свою душу поколебать и разбудить.

Ведь если бы мы только знали – и сколько людей это знают в наши дни, по всей земле, при обстоятельствах общественности нашей – если бы мы знали, что вокруг кого-то, кого мы любим, замыкается кольцо ненависти, кольцо соглядатаев, что постепенно закрывается перед ним путь свободы, путь бегства, что вот-вот настигнет этого человека какая-то вражья сила и он уйдет в безнадежный плен, из которого путь только на расстрел, на смерть, на пытку, – как бы мы были трезвы, как бы мы восприняли все вокруг нас – все, что в ежечасной нашей жизни, и то, что в нашей церкви, – трезво, строго, реально, потому что перед нами стоял бы образ дорогого человека, который через мгновение будет взят, убит, заключен, умучен.

И вот к этому мы идем: немного дней осталось до момента, когда будет перед нами проходить не рассказ, а живой образ судьбы Человека Иисуса Христа, нашего брата по плоти и по человечеству, и нашего Бога, Творца. Вот где стоит слово апостольское: Берегись, берегись, не упивайся, не опьяней от мира и земли так, чтобы стать нечутким к тому, что будет происходить здесь – там, где среди земли мы видим события земные в их небесном освещении. Берегитесь, не упивайтесь тем, что вы будете видеть и слышать и переживать здесь, в храме. Это не дано, чтобы упились, а чтобы отрезвились, чтобы мы опомнились, чтобы реальность стала настолько острой, что она рассекла бы, как меч, по слову Апостола, между душой и духом, между телом и костьми, чтобы отпало все мертвое, все, что принадлежит царству тьмы и тления, и осталась только трепетно-трезвая душа перед своим спасением или погибелью. Аминь.


О ВОЗДЕРЖАНИИ
Перед Страстной
1969 г.

Я хочу две вещи сказать вам сегодня. Сегодня почти закончен Великий Пост, и мы – в преддверии страстных дней. В начале Поста, говоря о его смысле и значении, я говорил, что Пост должен быть для человека временем, когда он себя ограничивает во всем том, что не существенно нужно и необходимо, ограничивает себя так, чтобы заставить себя стать перед лицом единственных подлинных ценностей, своей собственной совести, правды человеческой и правды Божией; но что, кроме этого, наше ограничение себя во всем ненужном, во всем излишнем должно принести пользу и радость другим людям.

И вот сейчас время подвести этому итог. Ограничить мы себя могли, каждый, во многом излишнем; и вот пусть каждый перед своей совестью ответит: в чем он себя ограничил, и насколько он ограничил себя? Сколько он излишества себе позволил, и сколько он себя сдержал?

И затем поставим перед собой вопрос: кому это воздержание наше пошло на пользу, для кого это время нашего воздержания оказалось временем радости и помощи? Вот мы собирали здесь в храме деньги на нуждающихся; конечно, нельзя судить, чем кто пожертвовал, по тому, что осталось на тарелке этих пожертвований; но за весь Пост двух фунтов не собралось на голодных у дверей этой церкви... Вот и вопрос, который ставится перед каждым из нас... Нас много здесь было; очень много народа прошло; а много ли людей от нашего воздержания получило хлеб? А ведь мы будем в этом судиться; не в том, что мы творили или не творили чудес, а в том, что мы были сыты, а другие были голодны; мы были одеты – а другие были нищими... И таких примеров можно представить очень много. Вот встаньте перед лицом своей совести и ответьте: воздержались ли вы ради спасения своей души, и принесло ли ваше воздержание кому-нибудь хоть крупицу радости и добра? А если нет – напрасен был пост; напрасно все эти дни, все эти недели мы вспоминали о том, как восходит Христос в Иерусалим умирать, страдать – потому что другие люди страдают и умирают, тогда как некоторые живут в излишке.

Теперь мы вступаем во дни страстей Господних. В течение первых трех дней мы должны собрать с Евангелия, которое будет читаться, все, что мы можем собрать, всю правду, которая когда-либо проникла в нашу душу. Но когда чтения дойдут до Великой среды, когда мы встанем перед лицом действительных событий Страстной, – забудем себя: поздно тогда вспоминать! и станем перед лицом того, что происходит. И пусть эти события нас бьют и судят, и выправляют, и куют, как молот кует железо. Не защищайтесь от того, что вы услышите и увидите, не защищайтесь красотой церковной и умиротворенностью вне церкви против того, что происходит в эти дни: как человека загнали, замучили и убили – потому что мы все такие же, как те толпы, которые окружали Христа. Станем перед лицом и этой правды; произнесем над собой суд, и тогда, может быть, дрогнет в нас что-нибудь не на мгновение, а навсегда; и из этой Страстной, может быть, мы выйдем сколько-то более истинными людьми, обновленными по образу Того, Кто умер в эти дни. Аминь.


Предыдущая глава  | СОДЕРЖАНИЕ | Следующая глава


© Metropolitan Anthony of Sourozh Foundation

Электронная библиотека "Митрополит Антоний Сурожский"
Интернет -магазин книг митрополита Антония Сурожского (Book Shop)
 Друзья Фонда на Facebook

/ Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100